Александр Асмолов о тайнах любви: «Учительская газета» представляет фрагменты из новой книги психолога

«Психология любви. Загадочный дар эволюции» — так назвал свою новую работу известный российский психолог, академик РАО, заведующий кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ и друг «Учительской газеты» Александр Асмолов. В своём исследовании автор раскрывает глубинные механизмы одного из самых загадочных человеческих чувств, рассматривая его через призму антропологии и психологии. «Учительская газета» с разрешения издательства «Альпина Паблишер» публикует выбранный нашей редакцией фрагмент из книги Александра Григорьевича.

Парадокс любви — единство неповторимости автономных «Я» 

Из уже сказанного иному читателю может показаться, что любовь — это нечто настолько же соединяющее людей, как физиологический симбиоз, как отношения матери с плодом в ее чреве. Но в том-то и состоит парадокс любви, что рождающийся в нем союз — это единство разнообразия, в котором объединяющиеся «я» черпают свои силы в неповторимости каждого. Эрих Фромм подчеркивает эту разницу в своей книге «Искусство любить». Он говорит о желании межличностного слияния, которое является самым сильным стремлением человека, и о том, что такое слияние в любви вовсе не равнозначно симбиозу.

Любить друг друга могут только целостные индивиды. В любви я вижу Другого как Другого, а не как часть себя, не как что-то, что существует ради меня. Соединение таких автономных, независимых субъектов, разрушение стены между ними является чудом созидания, воплощающим в жизнь нечто новое. Парадокс любви заключается в том, что двое становятся одним, оставаясь двумя.

«Заговори, чтобы я мог тебя увидеть», — сказал Сократ ученику, который стоял рядом с ним и молчаливо смотрел по сторонам. Это означает: будь кем-то, будь Другим, чтобы мы наконец могли встретиться.

Другой мудрец, по имени Мартин Бубер, в своей работе «Я и Ты» говорит о двух разных типах отношений к другому человеку: «Я–Оно» и «Я–Ты».

«“Я–Оно” — это отношение, при котором человек познает другие объекты (будь то дерево, человек или даже Бог), видит его признаки, классифицирует, рассматривает как нечто внешнее и как частный случай, видит его цель и утилитарную пригодность. Как раз в “Я–Оно” мы можем оценить то, насколько девушка изящна или сколь быстро схватывает цитаты из наших любимых фильмов. Но это еще не любовь, потому что “Я–Оно” обезличенно, пока не возникло “Я–Ты”».

В отношении «Я–Ты» возникает самое главное: исключительность.

«Он уже не есть Он или Она, отграниченный от других Он и Она; он не есть точка, отнесенная к пространственно-временной сетке мира, и не структура, которую можно изучить и описать, — непрочное объединение обозначенных словами свойств. Нет, лишенный всяких соседств и соединительных нитей, он есть Ты и заполняет собою небосвод. Не то чтобы не было ничего другого, кроме него, но все другое живет в его свете».

Не правда ли, это напоминает то, что говорит Лис Маленькому принцу в прекрасной сказке Антуана де Сент-Экзюпери:

«Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете, и я буду для тебя один в целом свете».

Лис говорит о том, что весь мир становится для любящего напоминанием о любимом: он не ест хлеба, и пшеничные поля ему ни о чем не говорят. Но когда Маленький принц его приручит, золотая пшеница будет напоминать ему его волосы. И Лис полюбит шелест колосьев на ветру.

Лишь отношение «Я–Ты» может приоткрыть нам истину, недоступную для рационального познания. Одной из таких истин и есть любовь.

«Чувства “испытывают”, любовь случается, — замечает Бубер. — Чувства обитают в человеке, человек же обитает в своей любви». И дальше:

«Это не метафора, а действительность: любовь не прилепляется к Я так, чтобы Ты было для нее лишь “содержанием”, лишь объектом; она возникает между Я и Ты. Кто не знает этого, не знает самим существом своим, — не знает любви, хотя он и может принимать за нее те чувства, которые он испытывает, которыми наслаждается и которые выражает. Любовь охватывает своим воздействием весь мир. Кто пребывает в ней и смотрит сквозь нее, для того люди освобождаются от пут своей суеты; хорошие и дурные, мудрые и глупые, прекрасные и безобразные, один за другим приобретают они реальность и становятся для него Ты, т. е. освобожденным, выделенным, единственным и противостоящим; чудесным образом возникает время от времени исключительность — и вот он может действовать, может помогать, исцелять, воспитывать, возвышать, спасать. Любовь есть ответственность Я за Ты: здесь есть то, что невозможно ни в каком чувстве, — равенство всех любящих, от самого малого до величайшего, и от того хранимого благословением человека, чья жизнь замыкается в жизни единственного любимого существа, до того, кто всю жизнь пригвожден к кресту мира, у кого достало сил и отваги для непомерного — любить всех людей».

Бубер подчеркивает, что «Я–Ты» невозможно испытывать непрерывно, так как это напряженное переживание. «Я–Оно» не враждебно «Я–Ты». Они чередуются, мерцают. Любовь живет в мире как чередование «актуальности и латентности». Только сейчас человек был «тем самым», «его невозможно было познать, но можно было коснуться». И вот он снова становится суммой качеств, у него снова есть речь, цвет волос, достоинства и недостатки, те или иные чувства, которые можно анализировать. Мы снова не воспринимаем его в его полноте, а видим в деталях; «но пока я это могу, он уже не мое Ты и еще не стал им снова».

Мы обречены на это мерцание, погружения в Ты и возвращение в Оно. Но сам факт того, что Ты нам известно, что мы его испытываем, делает нас открытыми для любви.

Особенно интересно проследить, как вообще происходит эта встреча между Я и Ты. Помните, чуть выше я говорил о словах «просто повезло», которыми один из моих знакомых отвечал на вопрос о том, что главное в этом ожидании — не поддаваться искушению выбрать более удобный и быстрый вариант. Это очень трудно, это напоминает знаменитый «прыжок веры» Кьеркегора, но этот способ попасть в любовь, «впасть», «упасть» в нее (fall in love) — единственный.

Невозможно сказать, где кончается воля человека и начинается «повезло», «промысел Божий». Мы можем искать дверь и стучать в нее, но откроется ли она — сие от нас не зависит. Нужна готовность к диалогу, каким бы он ни был.

Диалог понимается Бубером весьма широко: голос Другого совершенно необязательно вербален; это может быть просто присутствие в мире. И как только подлинный диалог начинается, возможна и любовь.

Мартин Бубер подчеркивает непосредственность этого «Я–Ты», где между субъектами не стоят никакие проекции и фантазии. Это подлинная реальность Встречи, напряженная и не длящаяся долго, но невероятно важная и глубокая, которая только и позволяет двум людям стать единым целым.

А я бы добавил: приобрести устойчивость на непрерывно вращающемся шаре.

Не случайно я назвал эту главу «Двое на шаре».

Продолжение следует…

Образование АРТ-прогулка Александр Асмолов

Источник: Учительская газета